10-ка самых смешных истории;)

2

* * *
В Петербурге в музее кошек живет кот, который умеет считать.
Один экскурсовод, показывая этого кота посетителям, рассказывает, что это самый умный кот в музее.
А другой экскурсовод, показывая этого кота, говорит, что это самый глупый кот в музее.

А глупый он потому, что всех котов и так кормят, а он в течение дня за угощение делает трюки (работает за еду). А мог бы и так эту еду иметь, не напрягаясь.

* * *
В станционном буфете взял порцию вермишели с сосиской и устроился за столом возле открытого по летнему времени окна.
С такой же порцией подошел молодой парень, спросил свободно ли, поставил свою тарелку на стол и отошёл за хлебом.
В окно влетела ворона, приземлилась на столе, схватила с его тарелки сосиску и улетела.
Я сижу с наколотой на вилку своей сосиской, с разинутым от изумления ртом, смотрю вслед вороне.
Парень возвращается, с немым вопросом смотрит на свою тарелку, на мою сосиску на вилке и на меня.
Я говорю: «Ворона унесла,» — и понимаю, что не поверит.
Он молча переставляет свою тарелку на другой стол…
А кто бы поверил?

* * *
История эта начиналась весьма печально. Умер отец, и в наследство мне достался его авто — лопоухий «Запорожец» с еще черным квадратным номером 03-62 коп. А была я тогда еще юной студенткой, жила себе в общаге, и надо было перегнать это чудо из далекого городка в Москву.
Водительницей я была чисто номинальной. На права сдала у подружки в Шатуре, где учили весьма специфически — типа, а чему учить, садись и едь по этой грунтовке вон к тому огороду. Опыт и знания ПДД были соответствующие. И вот, в июле месяце, загрузив на багажник «Запорожца» дерматиновый чемодан, лыжи и торшер, я тронулась по Ярославскому шоссе в Москву.
По дороге у меня вдруг взял и выдернулся рычаг переключения передач. Просто взял и остался в руке. Хорошо, что я догадалась остановить драндулет ключом зажигания. Полчаса девичьих размышлений над конструкцией и рычаг воткнут в дырочку и привязан ленточкой, чтоб не отвалился, к какой-то штучке внутри. Затем у меня лопается задний тормозной цилиндр, и я без тормозов, с вытекшей жижей, рулю по Ярославке до какого-то сервиса для тракторов. Торможу также ключом зажигания. Как я осталась жива? До сих пор, вспоминая, вздрагиваю от ужаса. А тогда, наверное, просто мозг отсутствовал.
Местный тракторист налил тормозухи и тупо забил гвоздь в цилиндр, запечатав утечку. «Езжай так, может и доедешь,» — сказал добрый автомеханик. А чо, я и поехала — практически без тормозов, со знанием ПДД по езде на пустых грунтовых дорогах, прямо в Москву. Фиг ли тормозить — ехать надо.
ГАИ перекрыла трассу. Все стоят — а я остановиться не могу. Объезжаю стоящих за гаишником водил и на своем лопоухом — чух-чух-чух — мимо охреневшего гаишника еду по пустой дороге. И гордо выезжаю на МКАД. Да не просто выезжаю, а перекрываю дорогу пафосному кортежу из черных «Волг» и «Чаек» с мотоциклистами во главе. Как я потом узнала — везли какого-то президента из Загорской лавры в Кремль.
Наверное, вид гордого одинокого «Запорожца» с дерматиновым чемоданом и лыжами на крыше в июле месяце и юной печальной девочки в черном траурном платочке и платьице за рулем произвел неизгладимое впечатление на обитателей кортежа. Да так, что они минут пять ехали за мной, медленно и не обгоняя. МКАД тогда был очень узкой дорогой и не всегда двухполосной. И лишь потом, когда открылась вторая полоса, кортеж величаво обогнал меня. Никто не гавкнул и не бибикнул! А я так и продолжила одинокий вояж по зачищенной для меня дороге. Что поделаешь, тормозов же не было практически…
Сейчас трудно поверить в это, но все описанное — чистая правда до последней запятой.

* * *
Я студент, денег совсем нет. Так получилось, что надо было ехать в соседний город на поезде. Ну, я набрал себе водички из-под крана в бутылку и купил дешевую булочку на рынке. Ехать недолго, 7 часов.
И вот лежу я на верхней полке, жрать хочется невыносимо. Я чувствую, что сейчас сдохну от голода, но булку я уже съел.
Со мной ехала какая-то семейка, и вот они решили пожрать: достали курицу, напитки — обжираются, а у меня текут слюни.
Тут глава семейства обращается ко мне:
— Эй, студент, кушать, наверное, хочется? Садись, кушай!
Я, не веря своему счастью, слезаю с верхней полки, сажусь за стол, как вдруг он мне говорит:
— Ток подожди чуток, мы ща все свое соберем, и можешь приступать!

* * *
Однажды познакомился с красивой девушкой. Сходили в кино, сходили попить кофе, сходили погулять. И вроде бы все хорошо. Мне мило улыбались, стреляли глазками. Но дело не доходило даже до поцелуев. Только в щечку — на прощание.
Я был молод и волшебного слова на букву «Ф» еще не знал. Но по невербальным признакам понял, что не светит. Только вроде успокоился и забил — звонит. С томным придыханием зовет гулять.
Гулять пошли по вечернему Питеру. Пока шли, мне было рассказано, как она разошлась с бывшим парнем, и как ей плохо. И когда мы добрались до Дворцовой площади, запруженной туристами, она сказала классическое:
— Почему я не могу найти просто нормального, хорошего парня?
И я смотрел в упор на нее. А она на толпу окружающих людей. С таким мечтательным выражением лица. Типа: «Ну, где же он, этот парень?»
На прощание меня поцеловали в щечку.
Прошло время. Мы иногда переписывались в сети. В какой-то момент она опять позвонила и с тем же томным придыхание позвала погулять.
И мы снова пошли тем же маршрутом. И пока мы шли к Дворцовой, мне было рассказано, как она осталась без работы, и как у нее накопились просрочки по кредитам. И что, если она не погасит долг, то будет бида-бида. Единственный выход — найти кого-то, кто взял бы кредит на себя, погасил ее долг, а она бы потом отдавала.
— Но где такого человека сейчас найти? — закончила она.
И она смотрела на меня влажными глазами в упор. А я смотрел на толпу туристов. С таким мечтательным выражением лица. Типа: «Ну, где же он, такой человек?»
На прощание я ее поцеловал. В щечку.

* * *
На днях посетил Москву и, как примерный гость столицы, решил зайти в Храм Христа Спасителя, куда не был впущен по причине ношения шорт. То есть, шорты на мне и мои голые мужские ноги, торчащие из-под шорт, глубоко оскорбили бы верующих Храма.
Я, конечно, верующим сочувствую. Пока они по улицам до Храма доберутся, их чувства раз по 500 оскорбляются всевозможными голоногими самцами типа меня. К концу этого путешествия они еле-еле сдерживаются, заходят в Храм — и вот вам, здрасте! — те же самые кривые волосатые мужские ноги! Это было бы слишком.
Про женские ноги, кстати, я не говорю, так как женщин в юбках в Храм впускают. То есть, как я предполагаю, женские голые ноги верующим нравятся. Мне, кстати, тоже. Тут я верующих поддерживаю.
Но почему их не оскорбляет статуя голого мужика, прибитого к кресту на самом видном месте в их церкви? Вот этого, хоть убейте, не понимаю!

* * *
Как-то пришлось мне попасть в больницу на обследование. В палате народ подобрался спокойный, можно было и о политике поговорить, и литературу покритиковать — на все находились собеседники и слушатели. Днем многие интеллигентно располагались с книжками и журналами, седовласые бабульки умиротворенно вязали. Тихие голоса: «благодарю», «пожалуйста», «позвольте».
— Здрах..йте! — вдруг раздалось от двери, и мы все подпрыгнули на своих местах. По узкому проходу между кроватями неспешно продвигалась немолодая уже, представительная женщина. Так в нашей больничной жизни появилась Нина Ивановна.
Если мат называют вторым русским, то для моей новой соседки это слабо сказано. Мат был ее существом, сутью, частью физиологии. Языковой центр располагались у нее, по-видимому, в области гениталий, откуда, перемноженная на могучий темперамент, и шла совершенно особая лексика. При этом она не пила, проработала всю жизнь мастером на фабрике и имела семью.
Человеком моя соседка была энергичным и деятельным. Так, однажды, она обнаружила на мужской половине молоденького парализованного парнишку, без ухода догнивающего в отдельной палате. Привычно составляя новые слова из двух известных существительных и одного глагола, она полдня несчастного отмывала, меняла простыни и смазывала пролежни. Голос ее гремел на всю больницу так, что раскормленные медсестрички виновато поджимались.
Родственники посещали ее исправно, о своей дочери Нина Ивановна мне сказала как-то с нежностью: «Одна она у меня, как в жопе дырочка!»
В отношениях с мужем все было жар и пламень: однажды бывшая швея-мотористка вернулась в палату заплаканная, долго крепилась, а потом горячо мне зашептала: «Я ему говорю, ты почему со мной не еб..шься? А он мне, а ты почему со мной не еб..шься?»
Духовная жизнь новоявленной больной исчерпывалась тремя анекдотами: какие-то смутные очертания проводов, ведущих к плитке, на которой варятся колбаса и яйца, красных флагов, вывешенных на три дня, и нескольких куч экскрементов, из которых она всегда выбирала ту, что поменьше.
Мир в глазах Нины Ивановны выглядел своеобразно. Однажды, когда она вернулась из процедурки, я ее спросила большая ли очередь на уколы. «Пять х..ев да две п….ды,» — любезно ответила она. Убирая утку за лежачей больной, Нина Ивановна добродушно ворчала: «Грешила, Сидоровна, очко почто такое слабое у тебя?» А когда разносила свои домашние постряпушки по тумбочкам одиноких старух, покрикивала: «Бабка Лиза, шевели е..лом-то пошустрей!»
Как-то моя соседка пришла в палату невеселая: «Парнишку там привезли, какой-то х..й ему насоветовал хлоркой дышать, чтобы отсрочку от армии получить. Так он себе все легкие сжег.» Парень хрипел и бил ногами в стену в конвульсиях. Нина Ивановна решительно вышла из палаты: «Пойду кислород ему просить, пусть хоть подышит напоследок…»
…Умерла Нина Ивановна тихо, ночью. Когда мы проснулись, на ее кровати уже был завернут матрац. По двору бегал бездомный пес Шарик, напрасно ожидая, когда добрая женская рука выбросит ему куриных костей…
Куда отлетела ваша светлая душа, Нина Ивановна? Два известных существительных и один глагол…

* * *
Как же гордились наши друзья, когда завели ньюфаундленда! Вырос огромных, пугающих размеров пес. Ходили на площадку, занимались с ним, все команды знал собак. Как-то, пока хозяева были на работе, квартиру обнесли. Сперли все, вплоть до обуви. При таком-то охраннике! Каким-то чудом полиция нашла грабителей. Ради интереса спросили: «Зачем тапки-то хозяйские своровали?» Воры ответили: «Он достал своими тапками, в зубах носит, носом тыкается, пока не надели, не отставал. А как надели, тут же спать улегся.»

* * *
Известный советский физик-ядерщик Харитон рассказывал, что как-то к нему обратились с вопросом о том, какое у него воинское звание, и состоит ли он на учете в военкомате. Но поскольку тогда воинские звания (а он был к тому времени уже главой Арзамаса-16, то есть советского ядерного центра) присваивались как-то автоматически, он ничего об этом не знал.
И вот Юлий Борисович Харитон, будучи очень ответственным человеком, пришел по месту прописки в Москве в военкомат. Он пришел, с оттопыренными прозрачными ушками, в беретике, такой маленький-маленький, жмется, а там здоровенный такой капитанище, который в этот момент по телефону болтает с возлюбленной, обсуждая ее коленки и задницу. Капитан при виде маленького Харитона в беретике сказал:
— Ты погоди, дед, сиди, сиди…
Харитон подождал минут десять и снова сказал, что, вот, Вы знаете, мне надо было бы узнать, в каком я звании и состою ли я у Вас на учете. В ответ капитан лишь недовольно рявкнул:
— Ну, вам же сказали подождать, да?
Наконец, через минут сорок, капитан соблаговолил двинуть свою тушу в картотеку.
«А дальше, — Харитон рассказывает, — я услышал странные звуки. Я услышал, как что-то упало, потом я услышал топот. Через несколько минут ко мне вышли белые как мел начальник военкомата и капитан, у них обоих были приставлены к вискам руки. Они сообщили мне, что я нахожусь в звании: «товарищ генерал»».
Причем сам Харитон рассказывал это без особенных эмоций, поскольку значения таким пустякам не придавал.

* * *
Вот как в старину молодые люди знакомились? На балах, в театрах, на светских раутах. Как сейчас знакомятся? В клубах, на концертах, говорят, даже телефонные приложения специальные есть. Ну, а когда-то было и так…
В конце 60-х, перед армией, мой отец с другом Вовой решили объехать и обойти Иссык-Куль. Оба к походам привычные: палатка, кастрюля, спальники, гитара — что ещё надобно для счастья? Приехали они в Чопан-Ату, высадились на автостанции и пошли перекусить в ближайшей закусочной. Разговаривают меж собой, куда отправиться, где палатку разбить. Рядом парень сидит, слышит их и говорит: «Мужики, я тут тоже в отпуске, служу во флоте, может вместе пойдём? Палатка у меня тоже есть. Кстати, я Валера.» «Турист-туристу друг, товарищ и брат. А что, давай, вместе веселее.» И их стало трое.
Разбили палатки на берегу, искупались, сели пульку расписать. Мимо парень проходит. «Мужики, вы только игру начинаете, четвёртым возьмёте? Витя меня зовут.» «Садись, конечно.» Расписали пульку, познакомились. Оказалось, инженер, тут с женой в санатории отдыхает. Пригласили их на костёр вечером. Будем рады. Витя с женой пришли, да ещё пару человек увязалось с санатория. Вова гитару настроил и как дал концерт, благо он играл и пел хорошо. Народ на песни падкий, набежало человек 25-30. Всю ночь песни пели. А на утро Валера и жена его говорят: «Хрен с ним, с санаторием, скучнота одна. Мы, ребята, с вами вокруг озера хотим, возьмёте?» «Конечно, возьмём.» И их стало пятеро.
Отошли от Чопан-Аты на пару десятков километров, разбили палатки. Смотрят, рядом два студента-интеллигентика мучаются с палаткой. Задохлики, а тоже решили дикарями отдохнуть. «Мужики, не подсобите палатку разбить, не получается у нас.» «Чего там, дело нехитрое, подсобим, конечно.» «Вы откуда и куда?» «Мы с Москвы, перед армией отпуск.» «Так и мы с Москвы. Студенты-медики.» «Так давайте вместе вокруг озера.» И их уже стало семеро.
Через денёк двинулись дальше. Добрались до какой-то турбазы, а рядом другой санаторий. Вечер настал, время ужин варить. Тут Витя с женой и говорят: «Мужики, ваше дело молодое, мы готовить ужин будем, а вы на танцы сходите.» Пошли, и ведь и впрямь дело молодое. Видят на танцах трое пьяных к двум девушкам пристают. Подошли, пригласили девушек, задиристую троицу подвинули. Те против пятерых полезть не рискнули.
Танцевали весь вечер, а потом к костру пригласили. И опять простая туристическая, но самая вкусная еда. И, конечно, песни под гитару на берегу до утра. А наутро девушки заявили: «Бросаем санаторий, идём с вами.» И вот уже в компании стало девять человек. Правда, пришлось реорганизоваться чуток, ведь у девушек ни рюкзаков, ни спальников, ни палатки. Но ничего, разобрались.
Пока до Пржевальска добирались, к ним присоединился ещё один парень, тоже Валера. Как и все, просто набрёл на костёр и песни. Валер стало двое, значит, надо их различать. Тем более, что оба похожи, оба высокие и с усами. Стали звать одного (моряка) «Аксакал», ибо он старше, а второго «Саксаул», ибо у него руки длинные. И вот их уже десять.
Аксакалу и Саксаулу девушки в компании очень понравились, но вот взаимности не было. Приветливые, конечно, все, но никаких ответов на знаки внимания. Даже грустно как-то.
А от Пржевальска решили добраться до Джеты-Огуза. И вот тут незадачка — нет транспорта. То ли автобусы ходили редко в 60-х, то ли мало их было. Пацаны бы и так, конечно, дошли, но девушки к долгим переходам непривычные. Решили попутку ловить. Долго ловили, всё без толку. Но наконец, чудо из чудес, остановился старенький ГАЗ-51. «Куда едешь?» «Да там колхоз, недалеко от Семи Быков.» «О, нам по пути. Добросишь?» «Да вам в кузове неприятно будет.» «На всё согласны! Всяко лучше, чем в пыли у дороги загорать.» Залезли весёлой толпой в кузов и охренели.
Оказывается, тот ГАЗ-51 вёз огромный металлический куб для дезинфекции баранов. А карболкой он воняет — просто ужас. Но куда деваться, залезли. А дальше хуже, оказалось, что куб вообще не закреплён, ездит по всему кузову. Во время дороги и придавить может. Придумали всем упереться спинами в борт, а ногами в куб. И таким вот извращённым методом удерживать его от того, чтобы он всех не покалечил. И так уж получилось, что и Аксакал, и Саксаул оказались рядом с их избранницами сердец и всю дорогу прикрывали их, можно сказать, своими телами. Да и познакомились намного ближе.
Высадились они недалеко от Джеты-Огуза. Ну, а как до скалы Разбитое Сердце добрались, Валеры решили, а чем чёрт не шутит, и сделали признания и предложили свои пропахшиe карболкой руки и туристические сердца девушкам. И самое удивительное, всего часик рыцарского поведения в кузове ГАЗ-51 растрогал девушек, и они даже ответили согласием.
Такой вот весёлой толпой они и объехали всё озеро и направились во Фрунзе. Ну, а там пути весёлой компании разошлись. Отец с Вовой отдавать долг Родине отправились, студенты-медики доучиваться в Москву поехали, Витя с женой в свой Ленинград укатили. Ну, а Валеры к своим невестам с семьями знакомиться поехали соответственно.
Связь держали долго, переписывались. Аксакал женился, служил на Северном флоте, потом в Москве и дослужился до капитана первого ранга. Отец видел его последний раз в конце 80-х, a 90-е Аксакал не пережил.
Саксаул тоже женился. Их носило по всему СССР, а потом и по миру. Сейчас живут у гор, почти таких же как Джеты-Огуз, только в Аризоне. Да разве важно, где живут, главное, что в жизни у них есть любовь, молодость в душе и красные скалы.

* * *
Как я поняла, что повзрослела окончательно.
Показывала дочери «Бременских музыкантов» и поймала себя на следующих мыслях:
— Юбка до середины жопы!
— Сбежала из дому, засранка!!
— С первым встречным голодранцем!!!
— Который со своей шоблой злостно глумился над ее бедным папой, имитируя разбойное нападение!!!!
— Всё! Этот мультфильм мы больше не смотрим!

* * *
Когда я только готовилась к рождению сына, то читала очень много книг по воспитанию. И в одной мне встретился очень интересный совет: «Если ваш ребёнок начинает капризничать на улице, то не нужно кричать на него и говорить: «Пошли быстрее! Не ной, идём уже!» Будет лучше, если вы сделаете вид, что потерялись, и попросите ребёнка довести вас до дома. Это покажет малышу, что он уже достаточно взрослый и ответственный и может сам принимать важные решения.»
Пока сын был совсем маленьким, нужды в использовании этого метода у меня не было. Но когда сыну исполнилось пять, мы поехали в один болгарский курортный городок. Он состоял из двух частей: в старой были всякие рестораны, кафе, музеи и рынки, а в новой — гостиницы, в одной из которых мы и жили. Каждый день мы с сыном ездили в старый город на экскурсии, вечером ужинали в ресторане или кафе и возвращались в отель.
Вот тогда-то мне и пригодился этот мудрый совет. Каждый вечер я понарошку теряла память и забывала адрес гостиницы, говоря сыну: «Сыночек, мама заблудилась. Давай, веди нас домой.» И каждый раз ребёнок, гордо задрав нос, отводил меня в гостиницу, не ныл и не капризничал. Золото, а не сын!
Когда мы вернулись из Болгарии, то сын отправился на выходные к бабушке. Тем же вечером она позвонила мне в гневе и сказала, что убьёт, как только увидит. Я в недоумении. Оказывается, мой сыночек на вопрос бабушки: «Как вы там с мамой отдохнули в Болгарии?» — ответил:
— Да классно отдохнули! Особенно мама! Мы каждый вечер сидели в баре, а потом мама говорила мне: «Сыночка, отведи маму домой…»

* * *
Во время поездки на Эльбрус, когда мы ехали уже в горах, экскурсовод рассказал примерно следующую местную легенду:
«Видите вон ту скалу? Говорят, давным-давно в соседних аулах жили чудесный юноша и прекрасная девушка. В первый раз увидев друг друга, они решили во что бы то ни стало пожениться, так сильна была их любовь. Но их родители были категорически против их брака, ведь отец невесты был богат, имел большой дом и много баранов, а родители юноши были бедны и еле-еле сводили концы с концами. Но родители юноши происходили хоть и из обедневшего, но древнего и знатного рода, а родители невесты не могли похвастаться знатным происхождением.
И вот, совсем отчаявшись пожениться, юноша и девушка решили свести счеты с жизнью. Вместе они поднялись на гору, нашли крутой обрыв, взялись за руки и, разбежавшись, собрались прыгать. Юноша прыгнул, а девушка, испугавшись смерти, в последнюю секунду бросила его руку и остановилась у самого края.
Юноша упал на дно глубокого ущелья и разбился, а на том месте, куда он упал, выросло растение. Как думаете, как оно называлось?»
«Дикая роза!», «Лилия!», «Барбарис!» — послышались голоса пассажиров автобуса.
— Лопух! — громким басом авторитетно заявил водитель.

* * *
Сижу в поликлинике, жду своей очереди, в которой предпоследним был живенький дед, громко рассказывающий весёлые истории, а за ним заняла молоденькая девушка. Очередь с удовольствием слушала рассказчика и периодически по ней пробегал дружный хохоток.
Тут в коридоре одна за другой появились две женщины, и первая из них обратилась к очереди:
— Кто крайний?
Последняя девушка скромно отозвалась:
— Я.
Спрашивающая, не раздумывая, ответила:
— Я тороплюсь, а ты молодая, подождёшь, за мной будешь!
Девушка покраснела, опустила голову и спорить не стала, подтвердив согласие кивком. По очереди тяжёлыми шагами прошло еле слышное возмущение. Дед-весельчак спрятал улыбку, насторожился, толкнул девушку в плечо и громко объявил:
— Как это ты последняя?! Я за тобой занимал! Я крайний!
Девушка растерянно пожала плечами, а женщина недовольно покривилась и ответила деду:
— Хорошо, за Вами буду…
Но дед на этом не успокоился:
— Как это за мной? За мной заняла вон она, — он указал пальцем на вторую женщину, которая пришла последней.
Вторая женщина улыбнулась, поняв происходящее, и ответила:
— Да, я отходила в регистратуру, за мной будете.
А по очереди на цыпочках прокралась чуть заметная довольная ухмылка.

* * *
Северный флот. Перестройка. Один из корабельных офицеров, механик на морском тральщике, решил уволиться в запас. Но, понятное дело, командование его никуда не отпустило, ибо нефиг. Испробовав все возможные, принятые в таких случаях методы (как-то: пьянство, нарушение дисциплины, неудовлетворительное исполнение обязанностей, самоволки и т.д.), офицер добился лишь того, что его перевели на корабль, стоящий в капитальном ремонте.
Что такое капитальный ремонт — объяснить трудно, это нужно видеть. Обычно это мероприятие занимает года два (а в те суровые перестроичные времена ещё больше). И на ремонтируемом корабле служат, как правило, те, от кого командование приличных кораблей хочет избавиться. Да и они на ремонтируемом корабле практически отсутствуют. Бывает, что придёшь на такой корабль и с трудом находишь хоть какого-то живого человека. Палуба вскрыта, механизмы вынуты, кругом валяются железки всех мастей, в общем — благодать! Механик решил этим бардаком воспользоваться.
В каютах офицеров есть иллюминатор — маленькое круглое оконце сантиметров 20-25 в диаметре, в такое не каждая голова пролезет. В общем, неудобно. Механик это неудобство решил исправить. Автогеном вырезал кусок борта размерами 2х2 метра, вставил нормальный стеклопакет, стеклянную дверь и приварил балкон. Каюта приняла шикарный вид салона на океанском лайнере. Теперь было куда выйти с сигарой и чашечкой кофе, подышать морским бризом, полюбоваться на пролетающих чаек. Не знаю, как ему удалось сохранить это ноу-хау в тайне от командования (возможно, занавешивал ковром или портьерами), но до прихода на корабль комиссии с адмиралом во главе балкон не был рассекречен.
Адмиралы обычно имеют привычку замечать малейшие недочеты и громко «трахать» виновных, но в этот раз адмирал сначала даже не мог произнести ни одного слова, так как «поймал клина». Стоял и смотрел на балкон широко раскрытыми глазами, наверное, думал, что ему всё это снится.
Когда к нему вернулась речь, корабль снова отправили в ремонт (устранять балкон), командир получил НСС (предупреждение о неполном служебном соответствии), а механик — заветное увольнение в запас.

* * *
Когда-то мы были молоды. Мы жили в студгородке по несколько человек на комнату, приглашали к себе друзей через окно после 11-ти вечера, когда входная дверь в общежитие была уже закрыта. По ночам мы пили крепкий чай и расписывали пулю. Днём мы учились… или спали. Мы ездили в стройотряды и на картошку, прогуливали комсомольские собрания, получая выговор, и легко влюблялись. Кто-то влюблялся в нас. Во время сессии мы могли изучить любой предмет за трое суток и всегда очень волновались на экзаменах. Чтобы снять напряжение, сочиняли анекдоты про своих наставников, иногда заслуженные.
Это присказка, а теперь… Нет, не сказка, истинная правда, сам видел.
Первый курс. Первая сессия. Первый экзамен. Совсем ещё новая зачётка прилежной и к тому же привлекательной студентки. Вместе с названием дисциплины, фамилией и росписью экзаменатора в ней появилась и первая оценка, прописью, без сокращений: «Хороша».

* * *
«Пропала жена. Ушла гулять с собакой и не вернулась. Просьба вернуть собаку за вознаграждение.»
Прочитал объявление и вспомнил Вову.
У Вовы тоже были жена и собака. Они жили на съёмной квартире, в какой-то момент хозяин решил свою недвижимость продать, и Вове пришлось подыскивать новое жильё. Жену с собакой на время переезда, чтоб не путались под ногами, отвёз к маме в Калугу. Нашел квартиру, обустроился, привёз обратно. Привёз, значит, туда-сюда, дело к вечеру. Вова что-то там по хозяйству ковыряется, вещи разбирает, а жена говорит: «Пойду, с собакой погуляю. Окрестности посмотрю, где что, магазины, мне как раз в аптеку надо.» Вова говорит: «Дело нужное, ключи не забудь!»
И она пошла.
Идут — один магазин, другой, аптека, сбербанк, почта, дворы, дворы, дворы… Нагулялись, короче, да и время уже позднее, пора обратно. Идут — опять дворы, дворы, почта, сбербанк… И тут она замечает, что почта вроде та, а вроде и не совсем та. Да и сбербанк не особо похож. Встали, огляделись. Ещё прошли. Снова встали. И тут она понимает, что даже не знает, в какую сторону дальше идти. Заблудились. И главное — адрес. Адрес-то новой квартиры она у Вовы даже не спросила! Ну, что делать? Надо звонить. По карманам хлоп-хлоп… А телефон-то тю-тю! Поставила на зарядку и забыла.
И тут до неё начинает медленно но верно доходить вся пикантность момента. Ночь, чужой район, телефона нет, в кармане мелочь, на поводке собака, куда идти непонятно. Редкие прохожие дружелюбием и отзывчивостью явно не страдают. Смех малолеток, такой безобидный днём, заставляет вздрагивать и ёжиться. Уже очень хочется писать. И что делать? Начинается самый неприятный момент любой чрезвычайной ситуации — паника. В висках бьётся одна мысль: что делать? Что делать? И в конце концов она решает, что единственный в этой ситуации для неё реальный и безопасный выход — искать ближайшее отделение милиции. И писать заявление на пропажу самой себя. Потому что Вова отправится на поиски не раньше чем через месяц. Тут даже и думать нечего. И то на поиски не её, а собаки.
Но милицию тоже ещё найти надо. И тут на её счастье навстречу попадается такой же полуночник с овчаркой на поводке. Собачник собачнику глаз не выклюет.
— Мужчина! Мужчина! — окликает она. — Доброй ночи! Не подскажете, где тут ближайшее отделение милиции?
Мужик говорит:
— Ну, вот так, наискосок, через три дома опорный пункт. А что случилось-то?
— Заблудились! — говорит она.
Ну, и в двух словах рассказывает всю печальную историю.
Мужик говорит:
— Эка проблема! Возьмите, да позвоните своему Вове!
И протягивает телефон. Какое счастье!
— Вот спасибо, — говорит она. — Как вы меня выручили!
Берёт телефон, несколько секунд тупо смотрит на экран и понимает, что Вовиного телефона наизусть она не помнит.
— Ну, ничего-ничего! — успокаивает мужик. — Не расстраивайтесь! Что-нибудь придумаем. Чей-нибудь телефон вы же наверняка помните?
— Свой! — внезапно говорит она после пары минут напряженной работы мозгом.
— Свой? — говорит мужик. — Ну так отлично! Звоните на свой!
Она снова хватает телефон, судорожно набирает номер, подносит к уху, слушает и через несколько секунд разочарованно нажимает «отбой».
— У меня блокировка стоит на незнакомые номера! — уже впадая в лёгкую истерику, сквозь слёзы говорит она.
— Так… — мужик на секунду задумывается. — А эсэмэску? Эсэмэску послать? На эсэмэски блокировка вроде не распространяется.
— Точно!
Она берёт телефон и пишет:
«ВОВА! СРОЧНО! МЫ ЗАБЛУДИЛИСЬ!!! СРОЧНО ПЕРЕЗВОНИ НА ЭТОТ НОМЕР!!!»
В ожидании ответа они ходят по кругу, и мужик её успокаивает:
— Да вы не волнуйтесь! Он обязательно позвонит! Главное адрес узнать. А я вас провожу. Я тут вырос, весь район, как свои пять пальцев…
И правда, вскоре раздаётся звонок. Мужик берёт трубку.
— Алло, да, добрый вечер, одну секунду, сейчас я ей…
Но она, не дожидаясь, выхватывает у него телефон и возмущённо кричит в трубку:
— Вова?! Вова!!! Ты зачем, сука такая, эсэмэски на моём телефоне читаешь?!
И нажимает «отбой».
Потом удивлённо смотрит на мужика и говорит:
— Ой!.. Я вроде должна была что-то у него спросить?

0

Комментарии (2)

  1. Avatar of Ольга

    Молодец автор, повеселил. Но мог бы и первоисточник указать…А то газета «Моя семья» может обидеться за такую беспардонность….

Оставить комментарий